— Я хочу раздеть тебя, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

— Не надо, — ответила она.

— Почему не надо?

— Не надо и все.

— Я не сделаю тебе ничего.

— Как ты можешь знать заранее?

— Я должен раздеть тебя. Если я не сделаю этого теперь, то придется потом, но это не будет легче. Когда ты не разрешаешь, ты делаешь мне больно, и так продолжается уже неделю каждый день, и каждый день мне все больнее и больнее.

— Поцелуй меня, — попросила она, и, целуя ее, он расстегнул молнию на коричневых брюках. Я должен, думал он, я делаю все правильно. Он целовал ее все то время, что пытался стянуть брюки с бедер. Она извивалась под ним, и он отлепил губы и посмотрел ей в глаза.

— Я ничего тебе не сделаю, — сказа он. — Если ты так хочешь, я только посмотрю.

Он снял с нее брюки, и она не сделала попытки помешать ему.

— Скажи: я тебя люблю, — попросила она.

— Я люблю тебя.

Она улыбнулась.

— Нравится?

— Очень. Красивее всех картин и статуй, которые я видел.

— Я просто стеснялась, — объяснила она. — Поэтому.

— Ясно.

— Больше я не стесняюсь.

— И я не стесняюсь.

— Ты можешь потрогать.

Он провел рукой по ее животу и скользнул вниз, между ног.

— Целуй меня, — сказала она, и пока он целовал ее, она сама рассупонила его, высвободила и направила. Там было чудно, тепло и хорошо. Будь осторожен, предупредила она, поэтому он лежал тихо. Я с ней переспал! — ликовал он. Это лучший день в моей жизни, и теперь все дни будут прекрасными, потому что теперь я знаю, как прекрасно прекрасное.