Глава 4.

Сомнения в вере.

"…батя был как самец, жил и работал у хозяев, там и питался. Являлся к матери на правах "мужа", справлял свои потребности самца и удалялся. А матери рожать приходилось, про аборты тогда и речи не было! Мне уже было лет десять, и прибавилось наше семейство на одну душу, родилась девочка. Слабенькая такая родилась, да и отчего ей было быть сильной и крепкой? Понимала мать, что не жилец сестричка в этом мире, и решила её окрестить. Нельзя иначе, поп некрещёную душу и отпевать не станет, правила такие в православии. Мать перехватила кое у кого деньжонок в долг на крестины, да по- быстрому обряд крещения и провели. Как положено у нас при крестинах, кум да кума должны быть, мать нашла таких всё и сделала. При совершении обряда кум задаёт матери резонный вопрос:

— А где же ваш супруг?

— Да уехал он! — а "супруг" вот он, появился! Кум и спрашивает:

— Вы только приехали? — дед мой или полный дурак был, или только самую малость с придурью, но ответил:

— А я никуда и не уезжал.

Дед был неплохим столяром. Тётушка повествует о том, как, проживая в одной из квартир, мать задолжала хозяину. Хозяин говорит деду:

— Даю вам материал, так вы мне буфет сделайте. Вот и будет расчёт за проживание вашей семьи — но далее изготовления каркаса буфета дед не ушёл. Каркас простоял половину года, бабка выговаривала "супругу" что-то о его "бесстыжих глазах", но от бабкиных слов буфет всё же не торопился появляться в свет. Его "рождение" произошло от рук другого столяра.

"…у нас и мебели никакой не было, ни единой табуретки "папаша" не сделал. Был всего-то один старый стол, да "допотопные" стулья. Железная кровать с тряпьём, но спали мы все на полу и мать с нами. Со стульев снимали сиденья, и они нам служили подставками под головы…"