Три пары кранов с горячей и холодной водой. В подвале проходили трубы, но откуда поступала всё это — я не понимала. В бараках стояли отопительные батареи. Умывальники на четыре человека каждый, очереди на умывание не было. Посреди барака длинный стол, такие же лавки с двух сторон стола… Выдали нам спецовки: брюки и куртки, но мы работали на поверхности. У них не было такого закона, чтобы женщину можно было допускать на работу в шахту. Конвейер наверху — да, женщины могут на нём работать, а вот шахта — нет. На конвейер поступал уголь из шахты, мы стояли по обе его стороны отбирали породу с ленты и бросали её в люки сзади нас. Порой бывали куски по четыре пуда, диспетчер останавливал конвейер, мужчина разбивал кувалдой кусок породы, и работа продолжалась До обеда мы работали на конвейере, обед привозили первой смене на шахту, а когда пообедаем, тогда шли в ламповую принимать и выдавать шахтёрам лампы и ставить их на подзарядку после того, как все лампы примем…"

Тётушке везло на конфликты, она была из породы таких людей:

"…не забуду свой первый день работы. В ламповой работал молодой поляк, упитанный такой. Помещение убирал, принимал и выдавал лампы шахтёрам. Наши пленные, русские, работали на шахте, а другие русские были полицаями. Холуи сытые, наглые, в немецкой форме. И вот эта мразь захотела показать перед новыми девчатами свою "удаль" и ничего иного, как поиздеваться над пленными, придумать не могла. Кому ещё силу показать? Пленных и людьми назвать трудно, это не люди были, а тени. Как забавлялись? Выберут жертву, посадят беднягу на корточки и ждут, когда пленный упадёт. И тут ему кованым немецким сапогом пинок в зад. Любил такую забаву и поляк.

Тогда в ламповой нас было шестеро. Уборщик выбрал молодого пленного Васю, смоленского парня. Приказал ему на корточки сесть и просидеть так пять минут. Вася вообще не мог опуститься на корточки, сил у него не было, ноги его не держали, шахта его высосала. Упал парень и поляк ударил его ногой в бок. Вася застонал…"