Людям станции необходимы покой и безопасность плато. Более четырехсот ученых и их ассистентов трудились здесь, каждый по своей специальности – биохимии, физике частиц, ядерной физике и технике, бактериологии, – как правило, в полной изоляции друг от друга.

В действительности станция занимала не только те несколько квадратных метров поверхности антарктической скальной породы, о которых заявлялось официально. Это была сложная система научно-исследовательских блоков, соединенных множеством пробитых во льду тоннелей. Ее общая площадь составляла около восьмидесяти квадратных километров, а на строительство ушло целых десять лет.

* * *

В одной из лабораторий в южном конце станции в мягком пластмассовом кресле удобно устроился доктор Элиас Уэнтик и ласкал морду крысы, которая лежала у него на коленях. Животное нежно тыкалось носом в ладонь, которой он похлопывал крысу с отсутствующим видом.

Его ассистент, высокорослый нигериец по имени Абу Нгоко, склонившись над столом, приводил в порядок разбросанные перед ним записи.

– Мы должны остановиться, доктор Уэнтик, – внезапно подняв голову, заговорил он. – Нам не по карману ограничиваться всего одной технической деталью.

– Но с этим ничего не поделаешь, – мягко возразил Уэнтик. – Здесь нет никого, кто бы хотел покончить с этим больше, чем я.

– Вам известно, что я имею в виду не только это.

– Мы продвигаемся недостаточно быстро? Мы должны найти какой-то альтернативный процесс?

– Да.

Знаю, что ты имеешь в виду, и согласен с тобой, подумал Уэнтик. Можно дойти до бешенства из-за задержки, причина которой лежит в том, что, вероятно, к делу не относилось вовсе.

Вероятно… Не относилось. Уэнтик понимал, что их движение вслепую – всего лишь до поры; проблема в том, продолжать или… Или что? Альтернатива его страшила.