Он опустил взгляд на крысу. Дня через три, если не раньше, она умрет. Наркотик действует на этих животных именно так, как должен действовать. Но в пределах шестидневного курса его приема умирали все подопытные животные. Было изменение обмена веществ у грызунов непосредственным результатом действия состава, или это изменение вызывал какой-то побочный эффект, Уэнтик не знал. На станции нет других животных, с которыми можно было бы поэкспериментировать, невозможно и получить их до окончания зимы.

Оставалось провести пробу только на одном доступном виде животных – на человеке.

Несколько дней Уэнтик и Нгоко спорили обо всех «за» и «против». Нгоко хотел попытаться; Уэнтик рекомендовал воздержаться. Нгоко страстно желал провести эксперимент на самом себе, но Уэнтику хотелось разработать другие варианты наркотика в виде газообразной или жидкой смесей, а потом подождать окончания зимы, когда можно будет получить другие виды лабораторных животных.

Как бы там ни было, он уже пробует наркотик на себе вопреки собственным возражениям, хотя и не позволяет того же Нгоко.

Первые три недели он принимал его в крохотных количествах, тщательно заботясь об ограничении самообольщения. В своей каюте Уэнтик всегда один, дверь на замке. Каждый раз, позаботившись, чтобы ему не помешали, он ложился на койку и внимательно наблюдал за вызываемыми составом галлюцинациями. Подобно лизергиновой кислоте наркотик не обладал вредным краткосрочным действием. Помимо галлюциногенных свойств и очень ярких снов, которые бывали иногда после приема наркотика, Уэнтик не смог установить ни ментальных, ни физических ухудшений самочувствия. Увеличение дозировки было следующей проблемой.

Он сказал Нгоко:

– Я знаю, что у вас на уме, и по-прежнему мой ответ – категорическое нет. Вам не следует принимать наркотик.

– Это окончательное решение?

– Да. В настоящий момент мы занимаемся испытанием смесей различной силы на крысах.