Спасибо, я поняла. И ты сторонник оксидантов, а я приверженец антиоксидантов.

Это все потому, что ты скорее из тех, кто много думает о том, как они выглядят, на сколько лет, и мало задумывается о том, что действительно важно.

А что действительно важно?

Самые разные вещи.

И ты хотел бы, чтобы и я больше думала о те­атре?

Нееет. Хотя, впрочем, да. Изредка. Мы бы то­гда разговаривали об этом. Совпадали в этом.

По окончании этой краткой беседы Телеман ныходит покурить. Он мог бы покурить в доме, но совершенно уверен, что Нина не оставит его поступок без комментариев, а это ему не по си­лам. Весь смысл перекуривания в том, чтобы тебя на несколько минут оставили в покое, чтобы не надо было ни говорить, ни оправдываться, вообще рта открывать, и, думая так, он незаметно спуска­ется в Перемешки, видит лоток с сосисками и поку­пает, а потом съедает огромную толстую сосиску, самую здоровую из всех, наверняка напичканную оксидантами, которые с места в карьер атакуют Телеманово нутро, но Телеман обожает агрессию. Атака — суть всех вещей. И театра тоже. Театр должен человека ломать. Прежде всего — ломать. Так думает Телеман.

Телеман лежит на диване и сердится из-за ро­лика с «YouTube» под названием «Найджела идет по магазинам». Она покупает кольца для салфе­ток в итальянской гамме, чтобы сервировать ве­чером стол для гостей, которых будет потчевать бараниной по-калабрийски или чем-то типа то­го. Телеман хочет честно разобраться в истинных причинах своего неприятия ролика. Оно беспоко­ит его. Значит ли оно, что их с Найджелой отно­шения начинают себя исчерпывать? И он вот-вот потеряет ее? Тогда у него останется один только театр, думает Телеман.

Возможно, его задевает, что она не дома. Ме­сто Найджелы у плиты, думает Телеман, но сам же себя и одергивает, он вовсе не считает, что бабам только на кухне и место, он никогда так не думал, но что-то в нем восстает, раз он так раздражается, видя Найджелу в магазине всякой ерунды для дома.