чтобы она застирала и высушила их, и он снимает штаны, а дама спрашивает, не голоден ли Телеман, и он отвечает, что да, голоден, а она признается, что отлично поет и танцует, но полный профан в смысле готовки, зато ее подруга действительно искусная кулинарка, и дама идет звонить подруге, и, пока она говорит по телефону, до Телемана доходит, что он в доме Кейт Буш, той самой Кейт Буш, только она не сегодняшняя, а какой была в начале восьмидесятых, но он не признается, что узнал ее, он инстинктивно чувствует, что это все испортит, поэтому он молчит, а Кейт садится за рояль и говорит, что ей интересно, понравится ли ему песня, которую она только что написала, и начинает напевать «Suspended in Gaffa» время от времени, когда позволяет аккомпанемент, кидая на Телемана взгляды, которые невозможно истолковать иначе, как болезненное ожидание, песня затихает, Телеман всплескивает руками, намереваясь сказать, что это было чудо, и в эту секунду в дверь вплывает Найджела с пакетами еды и в любимой кофточке Телемана, той самой, сине-зеленой, Кейт вводит Найджелу в курс дела, и она без лишних разговоров принимается взбивать крем для какого-то утешительного десерта, но неловко капает на блузку, Кейт предлагает ей снять кофточку, чтобы застирать, пока не поздно, Найджела мнется, Кейт настаивает, потом пытается стянуть блузку силой, конечно же, сама обливается кремом, теперь впору раздевать ее, возникает заминка, дамы нерешительно мерят друг друга придирчивыми взглядами, испытывая противоречивые чувства, чтобы затем как кошки броситься друг на друга и сорвать всю одежду, так что вскоре они стоят нагие и чуть смущенные посреди кухни, бросая вороватые взгляды на Телемана и его достоинство, которое величественно и удивленно выпирает из-за резинки трусов, а потом Найджела, подхватив крем, плошку клубники и кастрюльку с растопленным шоколадом, берет за руку Кейт, и они начинают наступать на Телемана, и...
Телеман!
У?
Телеман!
Что?