Они есть у всех.
У меня нет.
Конечно есть.
Нет.
Раньше они у тебя были, так?
Раньше были.
А теперь пропали?
Да.
И о чем же ты думаешь теперь?
Не знаю. Обо всем подряд. О театре. Больше всего я думаю о театре.
А ты никогда не подсматриваешь за мной и не раздеваешь меня взглядом, если я, например, стою в какой-нибудь сексапильной позе?
Вроде бы нет.
А других женщин?
Нет. Я же о театре думаю.
А Найджелу?
Я ни разу не думал о ней в смысле секса.
Шутишь?
Нет.
Телеман, меня это пугает.
Понятно. Спокойной ночи.
Телеман, меня это в самом деле тревожит.
Что-то ты слишком тихий сегодня.
По-моему, ты сама говорила, что мы оба тихони.
Да, но сегодня ты тише обычного. Что-то не так?
Да нет, по-моему.
Значит, что-то не так. И что же?
Не знаю.
Наш ночной разговор, да?
Нет.
Бьюсь об заклад, все дело в нем.
Я не думаю о нашем ночном разговоре, Нина. Я этого не делаю.
О чем же ты тогда думаешь?
Трудно сказать. О театре, наверно.
Не ври. Ты думаешь не о театре.
О'кей.
Ты не хочешь поговорить об этом? О том, о чем ты на самом деле думаешь?
Нет.
Совсем не хочешь?
Нет.
Телеман, прости, но я должна в этом разобраться. Извини, но я, в общем, готова даже настаивать.
Понятно.
Это пьеса, которую ты мечтаешь написать, писать не начинал, но утверждаешь, что непрестанно обдумываешь?
Нет.
Тогда дело во мне?
Нет.
В детях?
Нет.
Значит, Хейди. Тебя раздражает, что она слишком много играет в теннис?
Да нет же, господи. Пусть играет сколько захочет — во всяком случае до тех пор, пока она четко понимает, что это ты ее заставляешь, а не я.