Ты красное вино купила?

Оно стоит рядом с мойкой.

Но, дорогая моя, это немецкое вино.

Терпеть не могу, когда ты называешь меня «до­рогая моя».

Но мы вроде любим друг друга?

Угу.

Так в чем проблема?

Ты говоришь «дорогая моя», только когда раз­дражен, очевидно надеясь такой притворной доб­рожелательностью показать, что злишься не очень и контролируешь свою агрессивность. Но резуль­тат получается прямо противоположный. Это ни­как не связано с тем, что ты меня любишь, хотя, возможно, и любишь.

Нина, мне хочется вина, а не выяснения отно­шений.

Вино стоит у мойки.

Там немецкое вино.

Да. И что?..

Я не могу пить немецкое вино.

Не можешь?

Нет.

Но ты можешь открыть его и попробовать?

Нет.

А почему?

Потому что я не могу.

Понятно. В любом случае я свою часть уговора честно выполнила.

До которого часа открыт большой «Лидл» на Олимпиаштрассе?

Не знаю.

А я-то полагал, что ты любишь эту страну и все, что касается здешней жизни, у тебя просто от зубов отскакивает.

Это правда.

Но ты не знаешь, до которого часа в Перемеш­ках открыт магазин «Лидл»?

Не знаю. И нет никаких Перемешек.

Спокойной ночи.

Спокойной ночи.

Спишь?

Ну?

Я понимаю, это слишком интимный вопрос, мы с тобой никогда о таких вещах не разговариваем, но... ты не можешь рассказать мне о твоих сексу­альных фантазиях?

Нееет.

Ну давай.

Прямо сейчас?

Да.

Нет.

Ну давай.

Я не хочу.

Тебе это противно?

Нет, не то чтобы противно, но...

Тогда давай.

У меня их нет.

Кого?

Сексуальных фантазий.