— Зачинщиков сослали в Сибирь, господин урядник, — улещал Кумар гостей.

— Без вашей помощи, дорогой.

— Но я также пострадал, господа. Братья одного из зачинщиков сожгли у меня дом, вывезли зерно…

— После чего вы стали заискивать перед голытьбой, не скупились на угощение, зазывали к себе стариков.

— Я же не в небе пасу свои табуны, господа. Пути кочевий перерезаны пашнями, род лишился четырех кыстау, то есть зимовок…

— Вы своих зимовок и летовок не лишились, Кумар, — голос урядника стал доверительнее, — но можете лишиться, если будете вертеться между вашими и нашими.

— Межевых столбов у нас полна телега, — хохотнул басок, очевидно принадлежащий есаулу. — Живо отрежем.

— Мои соплеменники озлоблены против меня именно потому, что я помогаю русским.

В юрте засмеялись:

— Ну, хватил!

Смех перекрыл голос Кумара:

— Эй, мужик!

Выскочил мордастый парень, втолкнул Федота в юрту.

На коврах полулежали на атласных подушках несколько человек в расстегнутых мундирах. Федот со света плохо видел лица, рассмотрел только, что один с усами, другой в очках, а Кумар полотенцем вытирает руки.

— Вот ему, — сказал Кумар, — я позволил поселиться даром на моей земле. Так чего тебе, мужик?

— Дай коня на неделю-другую, осенью хлебом отдарюсь… Одному выбирать породу сил нет.

Бай кликнул мордастого парня, велел в помощь Федоту послать Жуматая с конем.

Федот готовился жать просо. Сено уже было заготовлено. Верил и не верил: неужто дело пошло?..

Приехал Кумар — веселый, одет богато: шерстяной чапан, серебряный пояс. С ним дюжина казахов, среди них жмется Жуматай.