Созерцание. Большинство людей на мир во все глаза смотрят, кажется, все видят, а главного не замечают, мимо проходят. Есть еще и наблюдательные люди, на которых вся детективная литература держится, а мы речь ведем о созерцании, о людях-созерцателях. Я к ним себя отношу, так как меня ничто в прошлом не гнетет, а будущего ни капельки не боюсь. Чего больше всего на свете боится человек – будущего, неизвестности, а я по земле легко хожу, так как верю, что краюхой хлеба и глотком воды меня всегда люди встретят. Свобода – вот с чего начинается созерцательность, свобода – вот тесто, на котором замешан человек-созерцатель. Вижу мир в незамутненном его обличье, скрытую сущность вещей постигаю, глазаст, как стрекоза, которая вперед и назад смотреть умеет. И на секунду не огорчусь, если не отвечу на вопрос, где у коровы рога растут – впереди ушей или позади… На хорошее слово я наткнулся – «незамутненность». Вот чего требует настоящее искусство – незамутненности, примитивной и одновременно сложной детскости взгляда на мир подлунный. А где у коровы рога растут – это наблюдательный человек скажет…

Как это делается. Никаких эскизов мы не признаем, с закрытыми глазами все в комке глины обязаны видеть… Вот беру комок глины, слегка разминаю в пальцах и… ничего большего вам рассказать не могу, словами ничего не объяснишь… Вы специально со мной разговаривайте, нарочно меня от дела отвлекайте, можно песню общую завести – пальцам до всего этого дела нет! И вы подумаете, что не человек перед вами, а машина, производящая глиняные свистульки. Со стороны это, наверное, так и видится: вот туловище, вот голова собаки-матери, вот смешной щенок, как бы повисший ласково на шее матери, – на первый взгляд, штамповка, но вы приглядитесь повнимательней.