У одного пса морда дразнилки, у второго – просто смешная, у третьего – добрее самой доброй, а у четвертого… Неужели не видите, что этот пес себе на уме, он себя в обиду не даст, у него и свист хулиганский… Если уж машина два одинаковых изделия практически изготовить не способна, что говорить о человеке… К слову сказать, это плохо, что из-за множества мелких деталей игрушки нельзя формовать. А ведь мастеров ручной работы с каждым годом все меньше и меньше становится… До войны игрушками и гончарным промыслом в Абашево не менее трехсот человек занимались, среди них высокоталантливые люди были, да вот не вернулись к родным берегам. Кто заменит их и когда? В мою мастерскую – было дело – старшеклассники приходили лепке учиться, среди них немало золотых рук встречалось… Где они теперь? Кем стали? Понимают ли, что собственному таланту наступили на горло? Среди них и такие ребята были, что превзошли бы меня, как я отца – он это сам признавал – превзошел.

Надежда. Что бы мне ни говорили, не верю я, что абашевские игрушки останутся только в экспонатах Русского музея в Ленинграде да в Московском музее изобразительного искусства – не в обиду моим ученикам Василию Челышеву да Павлу Краюшкину будет сказано. Хорошие ребята, замечательные парни, да поздно с глиной работать начали. Я восьмилетним глину в пальцах почувствовал, а они – в зрелом возрасте. Работают хорошо, но глину еще боятся, на меня то и дело поглядывают. Это плохо! Смелость в искусстве – вещь не последняя, искусство робких не любит: вот пока и нет человека, который бы ко мне душой прислонился, а я к нему: «Моя надежда!» На время надо надеяться: оно не даст погибнуть знаменитому русскому промыслу, да и партия с государством о нем заботятся…

Поддержка. Вера моя в хорошее будущее крепнет, когда встречаюсь с секретарем Пензенского обкома партии Георгием Васильевичем Мясниковым – большим знатоком народного творчества.