Джексоном Аркадий стал в течение одной всего секунды с легкой руки злюки и суки Светки-Москвы. Как только он сменил на точке прежнего владельца, точнее говоря, выкупил точку и сел на хозяйство, то собрал быстренько что-то типа производственного совещания с сообщением ленинскому персоналу о своих новых властных полномочиях. Сообщение было нехитрым и состояло из весьма лаконичной фразы типа: Ну, в общем, я тут теперь, так что смотрите, девчонки, чтоб все нормально было по возможности, ясно? Сказал и машинально почесал яйца.

— Ну Джексон просто, — тут же заявила преданность новому хозяину Светка-Москва, — Майкл Джексон, натурально, та же пластика и краткость таланта.

Девки грохнули, вся точка грохнула и опрокинулась насмерть: Что думать про это, Аркадий так и не понял, так как не знал — это про него хорошо или наоборот. Но Светке-Москве на всякий случай тогда запомнил. Так или не так, не было на точке после того случая живого человека, включая охрану, крышу и возил, чтоб не звал Аркашу Джексоном. Впрочем, вскоре тот и сам к прозвищу своему привык и даже стал немного таким фирменным погонялом гордиться, хотя зуб на сучару-Москву тоже при себе оставил.

Так вот, к чему это я этот разнобой затеяла? Плавно иду назад, обратно к жилью, что снимаем на троих с Зеброй и Мойдодыром. Про палаты и парламент я знаю из воскресных «Парламентских часов», когда после субботы отсыпаюсь, как вернусь — это как раз около трех дня, когда он идет, а до работы ещё рано, до точки. Нинулька-Мойдодыр тоже, как и Зебра, телевизор не очень, просит только обычно потише, потому что голова. А я отвечаю, что, Нинуль, мол, в голову кроме порошка и минета нужно еще чего-нибудь класть, так ведь? Беззлобно говорю это и даже не в шутку, вполне серьезно говорю, и она, кстати, это знает и не обижается на меня.

Вообще, мы живем дружно и не только потому, что примерно равный профессиональный стаж имеем при разном возрасте и статус: отъезжаем, как правило, за полтинник баксов, не тысяча двести в рублях, как девчонки, которых мамка с левого края держит, дальше от центра фар — те могут и за тыщу отъехать, а мы строго — полтинник.