«Чудненько, подумала Шэрон. Здесь будет просто»

За два года в поездах у нее было несколько стремных ситуаций, – в основном пьяные приставали, но на этой линии в любое время дня было полно народу, и как, правило, кругом было достаточно людей, чтобы в зародыше подавить любые потенциальные неприятности. Из сумки у себя на плече она вынула несколько детских игрушек: пластмассовый поезд, плюшевого мишку и большой резиновый топор. Это был реквизит для следующего номера программы.

Сидя сбоку от нее, Уилл видел, что публика одобрительно относится к ловкости Шэрон. Матери показывали на нее своим детишкам, даже один-два конторских пиджака улыбались, забыв на мгновение о повседневных делах. Переводя взгляд на Шэрон, сам Уилл, однако, наслаждался совсем иным зрелищем. Он заметил, что фигура у нее не так уж плоха, и видел, как под тонким платьишком ее груди попрыгивают в ритм игрушкам, подбрасываемым жонглершей. Колечки в сосках были четко обтянуты хлопчатой тканью, а когда она потянулась вверх, чтобы поймать плюшевого мишку, Уилл почувствовал, как в чреслах у него вновь что-то шевелится.

Уилл ничего не мог с собой поделать, не мог не думать о том, что ему хотелось бы поглядеть на эти груди, освобожденные из их хлопчатой тюрьмы, поглядеть как они будто подпрыгивать когда она вверх-вниз станет скользить по его огромному прибору.

От эротических фантазий Уилл пробудили аплодисменты, потом на него оглянулась сама Шэрон. Снимая шляпу, девушка улыбнулась Уиллу, а потом со шляпой вы руке, стала обходить вагон, собирая свой заработок. Мелочь звенела и брякала, – это публика выражала свое восхищение. Клянчить милостыню стало в последние годы делом неприбыльным, размышлял Уилл, но, как у Шэрон, если знаешь пару-тройку трюков, да к тому же еще умеешь что-нибудь, люди с радостью дадут тебе немного мелочи.

Поезд подходил к станции Хэкни-Сентрл. Шэрон оглянулась на Уилла с дальнего конца вагона и, когда поезд остановился, подала ему знак присоединиться к ней на платформе.