Шэрон жила в Эштоне, но много времени проводила с Жонглером на Хэкни, поскольку работала на Северо-Лондонской линии, развлекая пассажиров между станциями, а потом обходя их с протянутой шляпой. Так с нехитрым своим представлением Шэрон переходила из вагона в вагон и из поезда в поезд. В прошлом Уилл заворожено следил за тем, как она жонглирует палками и детскими игрушками, как она стоит, слегка согнув в коленях ноги, чтобы удержать равновесие в покачивающемся вагоне.

– Что новенького, Уилл? Вид у тебя такой, как будто ты увидел приведение.

– И чувствую себя так же, – признал Уилл, все еще потрясенный явленным ему пару минут назад откровением, – но было оно из плоти и крови, жаль, но не призрак.

Уилл попытался взять себя в руки и забыть, что гормоны накачивают кровь в его изголодавшиеся чресла. – Так как дела, Шэрон? Зарабатываешь на жизнь?

– Сам знаешь, каково это… – потом, сразу переходя к делу, девушка сменила тему: – Ты когда вышел?

– Сегодня. Я хочу сказать, только что. Думал съездить на Хэкни, поглядеть кто где.

– Я сама туда собираюсь. Погоди пару минут, дай я закончу с представлением, а потом поболтаем, идет?

Встав, Шэрон повернулась лицом к теперь уже запрудившим вагон пассажирам.

– Дамы и господа, позвольте мне пожонглировать ради вашего удовольствия. Когда я закончу, не стесняйтесь бросать свидетельства вашей благодарности в шляпу.

Вынув из кармана пару шаров, она начала подбрасывать их один за другим к потолку. Изображая неловкость, она тут же один из них уронила, а другой беспечно забросила себе за спину. И точно в то мгновение, когда, казалось, уже все пропало, она ловко выбросила назад ногу, отбила улетевший за спину шар, потом повернулась, поймала первый, затем второй и третий шары одной рукой. Публика зааплодировала такому проявлению ловкости.