Она подошла к их общему гардеробу. Она знала его одежду, знала его джинсы, его майки и свитеры. Все было на месте. Хотя разве в этом дело! Она позвонила в похоронное бюро. Немного удивленно ей ответили, что, когда ее мужа доставили к ним из Франции, В тот же вечер, уложив детей, Улла позвонила Ильзе: «Я не могу больше в одиночестве!» Обязательная Ильза тотчас же пришла. Они с Уллой не были близкими подругами. Но если Улле сейчас так одиноко и так плохо, что она обратилась к ней за утешением, Ильза была готова сделать для нее все, что было в ее силах. Улла не просила утешения. Она облекла свое горе в непроницаемую броню. Она была убеждена, что тут кроются какие-то происки, и не собиралась с этим мириться. Кто за ними стоит? Что они сделали с Яном? Его похитили? Похитили и убили? Отложив перо и бумагу, Ильза устремила взгляд за окно. Тогда их с Уллой охватило какое-то исступление. Во что только они не пускались! В поиски клиента, с которым Ян в последние недели особенно много общался и по поводу которого порой ронял темные намеки. В слежку за конторой, которая упорно терзала Уллу, требуя с нее пропавшие документы. Ездили в Нормандию. Никакие гипотезы не казались им чересчур дикими, никакие умозрительные предположения — чересчур притянутыми за уши. Прошел целый год, прежде чем исступление выгорело и вместе с ним оборвалась их дружба. Улла обижалась, что Ильза не разделяла ее веру в то, что Яна довели до самоубийства происки его конторы или одного из клиентов или что они подстроили его похищение и убийство, между тем как Ильза была твердо убеждена, что его смерть была мнимой и он живет теперь новой жизнью. Они еще продолжали встречаться, звонили друг другу по телефону, но промежутки между встречами и звонками становились все продолжительнее, а когда они прекратились совсем, обе женщины почувствовали облегчение. Ильза понимала, почему Улла так безоглядно отдалась исступлению.