Она опять разозлилась, как в то утро, когда прочитала в газете, что он публично обратился с приветствием к какому-то там конгрессу

— Я позвоню ему и приглашу приехать.

Он встал, порылся в кармане в поисках мелочи и направился к телефонному аппарату. Она тоже встала, чтобы броситься за ним и остановить, пока не поздно, но заставила себя сесть. Увидев, что у него в разговоре возникла заминка, она снова встала, подошла к нему, сама взяла трубку и объяснила, как добраться до ее дома. Он обнял ее за плечи, и ей стало так хорошо, что она перестала сердиться.

Дальше она сама села за руль. Через некоторое время он спросил:

— Почему ты не позвала моего сына?

— Я звонила ему, но он просто положил трубку. Тогда я написала ему письмо. — Она пожала плечами. — Я знала, что тебе хочется его повидать. Но понимала, что он не приедет. Он давно уже сделал выбор и настроен против тебя.

— Он не сам, это они его настроили.

— Да какая разница! Он стал таким, каким они его воспитали.

2

Хеннер сам не знал, как отнестись к предстоящей встрече и чего ему ожидать от этих выходных: от встречи с Йоргом, встречи с Кристианой и остальными старыми друзьями. Когда ему позвонила Кристиана, он не задумываясь ответил согласием. Потому ли, что в ее голосе ему послышались умоляющие нотки? Или потому, что старая дружба обязывает к пожизненной верности? Или из любопытства?

Хеннер приехал пораньше. По карте он обнаружил, что дом Кристианы расположен на границе природоохранной зоны, и хотел перед встречей хорошенько пройтись пешком, перевести дух, отключиться от всего постороннего. Он только в среду вернулся после конференции в Нью-Йорке к заваленному бумагами письменному столу и расписанному по минутам ежедневнику, чтобы снова впрячься в привычную лямку.