Он удивился, увидев солидную усадьбу: каменную ограду, чугунные ворота, высокий дуб у крыльца, позади — обширный парк и барский дом, простоявший не одну сотню лет. Сейчас все это пришло в запустение. Кровля была покрыта гофрированным железным листом, стены стояли облупленные и местами покрылись плесенью, а лужайка перед террасой позади дома заросла кустами и деревьями. Однако окна были новенькие, перед входом насыпан свежий гравий, на террасе приготовлены для гостей деревянные столы и стулья, один столик и четыре стула были уже расставлены, еще несколько дожидались в сложенном виде, дорожки от дома к парку были расчищены от лишней поросли.

Хеннер вступил на одну из аллей и окунулся в зеленое царство леса; над головой, закрывая небесный свод, смыкалась просвеченная солнцем листва, а древесные стволы и кусты по обе стороны заросшей травой дорожки создавали видимость непроходимой чащи. Некоторое время впереди по дорожке скакала какая-то птичка, она исчезла так внезапно, что Хеннер даже не заметил, куда и как она скрылась — ускакала в кусты или вспорхнула и улетела. Хеннер понимал, что дорожка нарочно то и дело петляет, потому что архитектор хотел создать впечатление обширного парка. И все равно он чувствовал себя так, словно попал в зачарованный лес, словно он заколдован и никогда не выберется из волшебных дебрей. Но едва он успел подумать, что вовсе и не хочет никуда выбираться, как лесное царство закончилось, и он очутился на берегу широкого ручья. За ним расстилались поля, а вдалеке виднелась деревня с церковной колокольней и элеваторами. Вокруг стояла тишина.

Затем он заметил ниже по течению сидящую на скамейке женщину. Только что она что-то писала в тетрадке, а сейчас опустила тетрадь и ручку на колени и глядела на Хеннера. Он направился к ней. «Серая мышка, — подумал Хеннер. — Невзрачная, неловкая, застенчивая». Она встретила его взгляд:

— Ты меня не узнал?

— Ильза!

С ним частенько случалось, что при встрече с хорошо знакомым человеком он никак не мог вспомнить его имени, поэтому он даже обрадовался, когда при виде с трудом угаданного лица в памяти тотчас же всплыло нужное имя.