Ян ни минуты не сомневался, что на его «тюдор» в любой момент найдется покупатель, но продавать его не собирался. Ему доставляло тайную радость обладание чем-то таким, чего нет у каждого.

— Этот твой драндулет годится разве что в музей техники, до чего же неудобная, а главное, строптивая колымага, — строго втолковывала ему супруга.

Да ну ее! Когда человеку нравятся старые вещи, он любит все: старые улочки, старые дома, старинные автомобили. Сегодня уже поздно, а вот завтра он уйдет с работы пораньше и займется машиной, вряд ли его кто-нибудь хватится.

Вернувшись, пани Томанова была удивлена, что муж дома и уже успел переодеться в старые брюки и куртку. Она даже почувствовала себя немного виноватой.

— Я сегодня замешкалась, вот и пришлось бежать в магазин вечером. Все из-за тебя и этого Хиле. Прихожу, а по нашей галерее расхаживают какие-то чужие люди.

— Они не говорили, сколько это протянется?

— Если как сегодня, так до Страшного суда.

— Ничего удивительного, знаешь как трудно, ничего не повредив, добраться до первого слоя штукатурки?

— Одно радует — они обещали ничего не копать, а работать осторожно и без мусора.

Гелена принялась хлопотать с ужином, а мужа отправила посмотреть, где это застряла малышка, ее отпустили к подружке совсем на чуть-чуть, так что пора за ней сходить и привести домой. Пани Гелена была несколько возбуждена. Представьте себе, тот бородатый художник или кто он там такой на редкость нахально заговорил с ней, когда, заметив его на галерее, она выглянула из окна.

— Сударыня, я кажусь самому себе Ромео на балконе, не хватает только Джульетты. И вот наконец появились вы… Впрочем, вас, я полагаю, зовут не Джульетта?

— А вы разве Ромео?

— Ни в коем случае, уважаемая. Меня величают Цтирадом. Если вы скажете, что в таком случае более пристало искать тут Шарку {Цтирад и Шарка персонажи «Старинных чешских сказаний» о так называемой девичьей войне, обработанных известным чешским писателем Алоизом Ирасеком.}, я вам отвечу, что одну я уже нашел, однако, к несчастью, она не была привязана к дубу, как полагалось по легенде. Мы поженились, и вот результат — к дубу привязали меня самого.