Она барабанит на машинке, но как только выдается подходящая минута, руки ее опускаются на колени и она вспоминает разговор с этим человеком, который обосновался у них на галерее, где очень медленно и осторожно снимает кусок за куском старую штукатурку. Гелена думает, что он мог бы начать свою работу в любом другом месте, хотя бы внизу, во дворе. И тогда бы они, вероятно, не познакомились.

Вчера наконец произошло знаменательное событие, она открыла дверь и вышла на галерею (разумеется, сделав вид, что случайно, но, подтрунивая над собой, тщательно подготовилась к этому — с величайшим старанием уложила волосы и припудрила лицо, ведь женщина в определенном возрасте должна следить за своей внешностью и не может полагаться на волю случая), так вот, увидев ее в дверях, он испросил разрешения войти, ему, конечно же, неудобно причинять беспокойство, но нужно осмотреть их квартиру, скорее всего здесь имела место значительная перестройка, на это указывает наружный облик дома и расположение помещений, так что вполне вероятно, остатки фрески на наружной стене не единственная достопримечательность, внутри может найтись что-нибудь поинтереснее:

— … кроме вас, естественно!

Гелена сделала вид, что не расслышала.

— Только попробуйте соскребать что-нибудь со стены у меня в квартире! Будь здесь даже клад замурован, я все равно ничего не позволю делать, ах, лучше бы у меня была современная квартира с просторной ванной.

— Но при этом вы прекрасно знаете, — откровенно лжет реставратор, — что именно вам необычайно пошел бы длинный наряд до полу и высокий остроконечный головной убор с вуалью, как носили дамы в старину! Конечно, вы чрезвычайно привлекательны и в своей теперешней одежде, но в готическом обрамлении, осмелюсь заметить, ваша красота была бы ослепительнее.

— Оставьте ваши комплименты девчонкам, на которых они действуют, я-то знаю себе цену, в моем возрасте и при моем опыте, да еще имея дочь и мужа, который, впрочем, не очень-то меня жалует.