Она приготовила кофе, потом они сидели в креслах, и, прощаясь, он галантно поцеловал ей руку, конечно же, ему не следовало этого делать, а ей не стоило разрешать целовать себе руку, но так уж получилось, и она нашла, что его манеры хотя и немного бесцеремонны, но, безусловно, приятны.

В ее мечты и воспоминания врываются телефонные звонки, она снимает трубку и отвечает, записывает время новых совещаний и новые телефонограммы и постоянно убеждает сама себя, что должна решительно прекратить общение с бородатым реставратором, иначе быть беде.

Порядочная женщина всегда следит, чтобы бастион ее добродетели был основательным, строго охраняет все ворота в эту крепость, но вместе с тем в предвкушении счастья робко приоткрывает потайные дверцы, а иногда даже сплошь обитые железом ворота, чтобы посмотреть, не идет ли все-таки искуситель. Потому что сокровенный смысл этой женской твердыни не в ее неприступности, а в возможности сдаться самой, хотя, по всей видимости, женщина добродетельная сделает это скорее в мечтах, чем наяву. Ведь еще из истории войн нам известно, что крепость, которой никогда не пытался овладеть неприятель, теряла свое оборонное значение.

Реставратор ведет с пани Геленой спор о ценности раритетов и предлагает нарисовать ее портрет. А в это время внизу трясется от страха пани Гронкова, ну надо же, сбылись слова ее соседа, этого противного юродивого, который привел в их дом невесть кого, а тот, пока еще трусливо, по частям отскабливает стену, но не равен час, начнет ковыряться и в ее квартире, где, как считает тот же дед, вмурована колонна, подпирающая какой-то старый свод.

Все вдруг перевернулось с ног на голову и вывернулось с корнем, но пани секретарша улыбается над кипами бумаг и, убирая со лба прядку волос, думает, что, наверное, ту стену открывают не потому, что фреска такая древняя, а для того, чтобы она сама однажды узнала себе цену. И с удовлетворением отмечает, что наконец-то становится объектом заслуженного внимания.