Древнечешская система стихосложения, в которой он был не слишком силен, настроила его на странный лад: он не знал восхищаться ему или предаваться раздумьям, история любви Тристана была довольно непроста, и он с трудом продирался по тексту, малопонятному теперешнему читателю, как заметил даже Хи-ле, который жаловался, что древнечешская интерпретация хотя и весьма подробна, однако действует далеко не так, как легенда.

Но когда, подумайте, рассказ о любви был так же прекрасен, как сама любовь? Когда хороши прелюдии и когда от них нет никакого проку?

О вы, охотники до любовных преданий, юные девы, которые чтением амурных повестей компенсируют пресность бытия, все вы, кто с удовольствием вживается в образ героя и пускается с ним даже в самые опасные приключения, поймите же наконец, что эти истории в действительности — сплошной обман!

Единственная реальность — сама жизнь, такая, какой дает ее нам судьба, то медленно тянется она вереницей унылых дней, то летит в опьянении любовным зельем. Герои историй придуманы, но мы-то с вами настоящие. Блестящие подвиги, которые с легкостью удавались рыцарям в старину, не для нас, но зато мы из плоти и крови, и в этом тоже своя прелесть. О нас не слагают легенд, но, читая их, мы наслаждаемся трепетом страха и сладким восторгом победы. Мы понимаем, что если герою предначертано победить дракона (как случилось с рыцарем Тристаном на острове Ирландия), то нам дана возможность переживать за него в тепле комнаты, не осквернив рук в драконьей крови. Мы сочувствуем раненому герою, оставшемуся лежать возле мертвого дракона, в то время как вероломный сенешаль присвоил голову чудовища и чуть было, негодяй, не женился на принцессе, как произошло с Агингерраном Рыжим и Златовласой Изольдой. Мы всем сердцем переживаем за рыцаря и с удовольствием отсекли бы голову залгавшемуся сенешалю, если бы нам отвели какую-нибудь роль в этой рыцарской легенде. Мы благодарны сочинителю за то, что он разрешил все без нас, предоставив нам возможность надеяться, что и мы вели бы себя не менее мужественно. Мы аплодируем ему, ибо своей историей он заполнил пустоту нашей жизни. Браво! Аплодируем мы сами себе.