
Пана Хиле, одержимого мечтой о возвращении всем домам их первозданного вида, довольно мало заботило, куда при этом денутся живущие в них люди. Он был из той категории энтузиастов, кто компенсирует любовью к старым вещам ненависть к человечеству в целом. Он был непоколебимо уверен, что люди из-за своей беспредельной жестокости и по непростительной глупости уничтожили старые памятники, приспособив их к собственным нуждам, вместо того чтобы самим приспособиться к сокровищам старины.
Вот почему Томану пришлось охладить неуемный пыл пана Хиле:
— Дорогой сосед, насколько мне известно, таким учреждениям, вроде отдела охраны памятников и тому подобным, требуется довольно много времени, чтобы перейти от писем к делу и от вежливой признательности за благородный интерес к памятникам старины к самому процессу реставрации. Тут тебе и план, и материалы, и бухгалтерский баланс, и строительные мощности — господи, да всего не перечесть. Вы уже видите дом, украшенный великолепной фреской, а у них на уме общегосударственные проблемы и дыры в бюджете, что, понятно, вещи совершенно разные.
— Все это так, мой дорогой, но представьте, что было бы со мной, если бы они ответили, что им нет никакого дела до нашего письма! Сидел бы я понурясь и, уж конечно, не побежал вам навстречу. А они написали: «Необходимо немедленно провести работы по сохранению памятника старины». Как великолепно сказано! Это настолько невразумительно, что вселяет в меня самые смелые надежды.
