— Друг мой! — вопил пан Хиле. — Представьте себе, я уже получил! Ответ из отдела охраны памятников! Я только что нашел его в ящике и не стерпел, бегу похвастаться! Надо же, а я целый день просидел в библиотеке!

Пан Хиле был уже в годах, но отличался невероятной бодростью.

— Читайте-читайте, я-то уже наизусть выучил, это просто великолепное письмо!

Томан был весьма удивлен, причем не столько содержанием письма, сколько необычной возбужденностью собеседника. Она напоминала вздымающийся смерч, и выпусти тот сейчас из рук письмо, его, наверное, унесло бы этим ураганом под самые небеса.

— Это ваша заслуга, пан Томан, только ваша! — восторженно шептал старик. — Ведь это была ваша идея, и именно вы оказали мне любезность написали наше сообщение на бланке вашего института. Еще бы, научно-исследовательский институт министерства! Это звучит совсем иначе, чем письмо какого-то пенсионера. Будь я хотя бы пенсионер археолог, историк или на худой конец литературовед! А я просто фининспектор на пенсии и старый фантазер, которому втемяшилась в голову блажь… Но благодаря вам все сдвинулось с мертвой точки! Может, бог даст дождаться мне того часа, когда стена галереи, друг мой, засияет древними красками возрожденной фрески и во двор бесплатно будут пускать посетителей, спешащих полюбоваться тем, что скрыто сейчас под штукатуркой.

— Фреска Хиле, — с улыбкой добавил Ян Томан, возвращая письмо в дрожащие руки подпрыгивающего от нетерпения старика.

— Прошу вас, не говорите так! Я недостоин и никогда не буду достоин такой чести! Помог кусок той штукатурки, что отвалился в прошлом году. Именно он привлек мое скромное внимание к этой фреске. Она и вправду есть… Неизвестно пока, в каком состоянии. Может, уже окончательно разрушена и штукатурка отвалилась как раз там, где сохранилось совсем немного, а остальное давным-давно уничтожил пожар… Вы сами знаете, ведь мы об этом не раз говорили, наш дом, вероятно, значительно перестраивался.