– Их подобрал китобоец где то возле Аляски,– тихо пояснил рыботорговцу обветренный.-Видеть розовую чайку – значит спастись.

– Про эту птичку я слышал раз двадцать,-сказал из-за стойки хозяин. – Половина тех, кто терпел крушение во льдах и выжил, говорят,… в самый страшный момент появлялась она. И люди спасались.

– Молчи, убийца, -сказал пьяный матрос– Ты ее видел, а, Себастьян?

– Ее видел Рыжий, но Рыжий погиб.

Вот-вот, насмешливо подхватил хозяин.– Все ее видели перед тем как cпастись, и никто из уцелевших не видел. Всегда ее видел кто то другой.

– Рыжий кричал, что видел. И мы…, мы-то спаслись? Против этого спорить не будешь? Себастьян хотел что-то добавить и осекся.

Дверь кабачка «Пьющий кит» распахнулась с треском. Ветер влетел в тишину и прошелся между столов, как полисмен, посетивший в глубокий ночной час злачное место.

Держась под руки, в дверь медленно ввалились четыре фигуры. Драная одежда, черные, обмороженные, истощенные лица, и на лицах этих горели шальные от пьянки и возбуждения глаза.

– Ром!– хрипло сказал один, и остальные прикрыли на миг лешачьи глаза в знак подтверждения.

Все четверо плюхнулись за один стол и сдвинули табуретки, точно опасаясь расстаться хота бы на миг.

– Ребята! – радостно сказал Себастьян.– А вот и наши. Пьяны, как на берегу.

…Капитан Росс шел но узкой улочке припортового Лондона. Сырость, темнота и туман смешивались здесь, как в канале, и стенками канала были мокрые темные стопы кирпичные домов о темными глазницами окон, а дном – разбитый булыжник. Тусклые головы фонарей были размещены здесь редко и неравномерно. В столь поздний час по таким районам бродили только подозрительные личности и потерявшие цель гуляки.

Но капитан Росс был трезв. Он плотно закутался в плащ, оттянутый сзади короткой морской шпагой. Шаги гулко стучали по мокрому камню.

В тусклом фонарном свете было видно, что он далеко не молод, а может, его старили морщины у носа и уголков рта, а может быть, все дело заключалось как раз в освещении.