– Тащ-ка, а мы сбежим?

– Конечно сбежим. Как отсюда можно не сбежать? Мы так сбежим, что всем тошно будет. Их тут сколько? Человек двадцать с оружием, а нас – целых семь и без оружия. Так что по-любому перевес на нашей стороне. Сбежим. Как пить дать. У меня очень высокий коэффициент ОЧДПЖ, и он мне говорит, что сбежим.

– А что такое ОЧДПЖ?

– ОЧДПЖ? Это обостренное чувство… (Бузык останавливается, прислушивается к тому, что происходит за дверью) долго поротой ж…

За дверью каюты слышны шум, возня, потом удар, автоматная очередь, еще и еще одна, крики, стоны, тишина.

– Чего это там, тащ-ка?

Бузык легко и быстро прилипает ухом к двери, слушает:

– А? Тащ-ка?

Бузык делает всем знак «тихо», слушает еще, потом медленно говорит:

– Убили они только что кого-то. А сейчас тремся борт о борт с каким-то судном. Напали они на другой корабль, наверное. Пираты они, вот оно что. Не контрабандисты, а пираты.

Фелюга китайца стоит борт о борт с яхтой. С яхты выбрасываются мертвые тела за борт, потом яхта берется на буксир. Фелюга тащит ее за собой.

Крейсер, большой противолодочный корабль (БПК), танкер и буксир входят в главную военно-морскую базу Западного флота ВМС Индонезии – порт Танджунг-Приок (это пригород Джакарты).

При входе в базу на БПК вдруг включили на всю базу через трансляцию песни Профессора Лебединского, и он как заорал: «Я убью тебя, лодочник!»

– Это что такое?

– Ну, мы же противолодочники! Мы всегда так в базу входим!

– В какую базу?! С ума все посходили? Отставить!!!

Торжественная встреча. На входе в порт наши корабли встречает парочка индонезийских сторожевых катеров, раскрашенных в черно-серый камуфляж. На верхней палубе выстроены экипажи. На кораблях играются сигналы по встрече («Захождение» и «Исполнительный») – ритуал, ритуал, ритуал.