Адмирал очень хочет сделать что-то приятное индонезийцам. Он шепотом спрашивает у посольского работника:

– Как будет «здравствуйте» по-индонезийски?

– По-разному.

– Как это?

– Все зависит от времени суток. С четырех утра и до одиннадцати говорят: «Сламат паги», с одиннадцати до трех – «Сламат сианг», с трех до темноты – «Сламат соке», а во все остальное время: «Сламат малам». Причем отдельно слово «Сламат» не употребляется.

– Бог с ним, а то запутаюсь.

Бузык только скомандовал, матросы засопели – спят.

«И как только они могут спать? – Бузык тихо вздыхает, пытается устроиться сидя. – Хотя, если спят, значит, на меня надеются. Это хорошо. Пускай спят. И мне надо соснуть. Вполглаза». – Он прикрывает глаза.

Через какое-то время начинает покачивать, появляются какие-то люди, они вырастают до небес, все это надвигается – топот, скрежет, потом автоматные очереди, кровь течет. Эта кровь вытекает из него, он весь в крови. Липко. Он пытается закрыть раны рукой, прижать – напрасно, кровь льет, бьет фонтаном. И кто-то слизывает его кровь. Узкая мордочка – крыса. Он бьет ее рукой, рука проваливается в какую-то вату, удара не получается. Крыса поворачивается к нему и ухмыляется.

Джакарта красавица. Это очень красивый город, но много машин, пробки, гарь, чад, смрад, ад для водителей.

– Как они только здесь ездят?

– Как получится.

– А у них здесь ислам?

– И ислам, и католицизм, и протестантство. Но ислама больше всего. В ислам тут играют.

– Как это?

Ислам до Индонезии добрался веку примерно к шестнадцатому. В отличие от арабских стран, где ислам плотно вошел в плоть и кровь, индонезийцы, по меткому замечанию одного из посольских работников, в ислам «играют».

Да и как иначе назвать, например, ситуацию, когда девушка в непременном для правоверной газовом платке вместе с этим самым платком запросто носит обтягивающие джинсы и короткую майку?