— Нет, нет, нет! — испуганно запротестовала директор. — Это не наши мальчики! Семь лет они учились в другой школе.

— В другой, но всё-таки в школе. Вы напрасно встревожились. В уголовном кодексе нет статьи, на основании которой можно привлечь к ответственности воспитателя, — насмешливо успокоил ее Константин Семенович.

Клавдия Васильевна сидела молча, поджав губы, и даже не прислушивалась к разговору. Сообщение следователя, по-видимому, начинало нравиться ей. Если в первый момент она испугалась, то сейчас, поразмыслив, поняла, что одним разом избавилась от четверых самых трудных, самых беспокойных, недисциплинированных учеников, которых ненавидела всей душой.

— Скажите, пожалуйста, вот вы упомянули имя Бориса Михайловича, кто это? — спросил Константин Семенович.

— Заведующий роно, — со вздохом ответила директор. — Он работает недавно, около года, и сами понимаете, как будет реагировать, пока не свыкнется…

— А как его фамилия?

— Замятин.

— Да что вы говорите! Приятная неожиданность, — обрадовался Константин Семенович и, видя, что директор удивленно подняла брови, пояснил: — Я знал его раньше. Мы вместе учились в институте. Если, конечно, это не однофамилец.

— Так вы имеете педагогическое образование?

— А почему это вас удивляет? У нас много педагогов. Все инспектора детских комнат имеют педагогическое образование. Неужели вы не знаете, что милиция ведет большую работу в этом направлении? Главным образом — профилактическую. Читаем доклады для родителей на производстве, посещаем их на дому, следим за безнадзорностью. К сожалению, школа плохо нам помогает.

— Школа! А чем же может помочь школа?

— Многим… Возьмем для примера ваш случай. Ребята не сразу встали на путь преступления. Началось это с пропусков занятий, с пьянки. Если бы вы вовремя сигнализировали нам о том, что они выпивают, а значит, где-то достают деньги, о том, что они без уважительной причины прогуливают, — мы бы заранее приняли меры. Предупредили бы это преступление.