— По-моему лучше быстро да хорошо! — подумав, сказала девочка.

— Да. Но быстро и хорошо у тебя не получается, — возразил Константин Семенович.

Оле нужно было уже идти спать, когда, наконец, пришел Замятин.

Борис Михайлович был Константину Семеновичу по плечо. С большой лысой головой, широким носом, толстыми губами, коренастый, с порядочным животиком, на коротких ногах, он производил впечатление очень доброго и веселого человека.

— Вот, Боря, моя семья! Жена, теща и дочь, — говорил Константин Семенович, показывая на женщин. — Татьяна Михайловна, Арина Тимофеевна и Ольга Константиновна. Знакомься…

— Очень рад… очень рад! — с чувством говорил Борис Михайлович, пожимая обеими руками руки Татьяны Михайловны и Арины Тимофеевны. Олю он поцеловал в щеку, чем сильно ее смутил. — Живем в одном городе и не знаем… Правда, я тебя не искал. Кто-то мне наврал, да и не один человек это говорил, что ты погиб на войне. Не одну рюмку я выпил за упокой твоей души, Костенька. Честное слово!

— Ну, а сегодня отпразднуем воскрешение.

— Обязательно, обязательно! Сижу сегодня у себя, прием идет… и вдруг секретарша: к вам товарищ из милиции. Что, думаю, за чертовщина! Почему ко мне? И вдруг — Костя! Глазам не поверил… А палку-то зачем таскаешь? Укоротили ногу?

— Да, на одну сторону чуть покороче стал. Для симметрии не мешало бы и вторую…

— Обувь надо специальную…

— А ну ее! Привык уж.

— А я ничего… Продырявили в одном месте, вот здесь у ключицы. Верхушку легкого задели, но ничего, поправился. Как новый стал. Ну-ка иди сюда! — неожиданно обратился он к Оле, беря ее за руки и притягивая к себе. — Ольга Константиновна! Давай анкету заполнять. Сколько лет?

— Скоро исполнится двенадцать.

— Ровно дюжина. Отлично!

Оле очень нравился этот веселый, с громким голосом человек. И не только потому, что он был папиным другом. Папа сказал, что раньше он был учителем. «Вот бы нам такого», — подумала она.