— Вчера не спалось… Я лежал и думал… Ну, хватит! Я могу опоздать. Точность — это вежливость королей. Ма, у папы я открыл форточку. Ты посмотри, а то он забудет.

Насвистывая какой-то фокстрот, Игорь вышел в прихожую.

На Невском проспекте, под воротами дома, где помешался кинотеатр «Колизей», засунув руки в карманы демисезонного пальто, с независимым видом стоял молодой человек. Нахлобученная до ушей кепка-«лондонка», поднятый воротник, узкие брюки и полуботинки на толстенной резиновой подошве говорили, что молодой человек следит за своей внешностью и, чтобы не смешиваться с толпой, хочет быть «стильным». Переваливая во рту с одной стороны на другую ириску, он равнодушно провожал глазами прохожих.

Неподалеку остановился подросток в форменной шинели ремесленного училища. Некоторое время он наблюдал за молодым человеком и, по каким-то признакам убедившись, что это как раз тот, кто ему нужен, уверенно направился к воротам.

— Ты Гошка Блин? — спросил он, подходя вплотную к молодому человеку.

— Ну, а если я, так что?

— Меня послал Султан. Его не пускают сегодня.

— Провинился бедный ребенок? — насмешливо спросил молодой человек.

— Да. Немного погорел.

— Ладно. Скажи ему, что завтра в восемь.

— А что́ в восемь?

— Не твоего ума дело! — рассердился Блин, но сейчас же смягчился. — В театр пойдем. Ну, топай, малявка. Не задерживай движение.

Ремесленник вышел из-под ворот, оглянулся, сплюнул и зашагал по Невскому.

Гошка Блин достал из кармана две ириски, сдул с них приставшие крошки и сунул в рот.

Прошло еще минут пять — на проспекте показался Игорь.

— Блин! Ты давно ждешь? Извини, пожалуйста. Меня задержали дела.

— Не имеет значения, — процедил Гошка, протягивая руку.

— Принес? — спросил Игорь.

— А ты?

— Конечно. Я человек слова.