Хильда срубила черную грушу на заднем дворе. Зачем?

Ты знаешь, что Хуберт и Ирен находятся в связи? спросила Хильда Пола. Пол согласно кивнул.

Потом добавил: Но мне наплевать.

В Монреале они гуляли по первому снегу, оставляя следы, похожие на кленовые листья. Пол и Хильда думали: Что есть замечательно? Полу и Хильде казалось, что вопрос — в этом. Люди в Монреале были добры к ним, и они размышляли над этим вопросом в атмосфере доброты.

Чарльз, конечно, с самого начала догадывался о связи между Хубертом и Ирен. Но ведь Хуберт подарил нам Пола, размышлял он. Его удивляло, зачем Хильда срубила черную грушу.

Эрик посиживал сам по себе.

Пол положил руки на плечи Хильде. Та закрыла глаза. Они обнимались и думали над вопросом. Франция!

Ирен купила всем подарки на Пасху. Как мне узнать, в какой части пляжа будет лежать Розмари? спрашивала она себя. Скелет черной груши белел на заднем дворе Хильды.

Диалог между Полом и Энн:

— Ты болтаешь все, что лезет тебе в голову, — протестовала Энн.

— Вали, торгуй своими гиацинтами, Гиацинтщица.

Это портрет, сказал Хуберт, вобравший пороки нашего поколения во всей полноте их проявления.

Бомба Эрика взорвалась со страшным шумом рядом с Хубертом. Хуберт испугался. В чем была задумка? спросил он Эрика. Эрик не смог ответить.

Ирен и Чарльз говорили о Поле. Интересно, как он там один во Франции? недоумевал Чарльз. Интересно, примет ли его Франция? Ирен снова недоумевала по поводу Розмари. Чарльзу было интересно, а не приемным ли его сыном Полом изготовлена бомба, брошенная Эриком в Хуберта. Еще он удивлялся странному слову «приемный», которое вначале его вовсе не удивляло. В банке? удивлялся он. Что Хуберт имел под этим в виду? Что Хуберт мог иметь в виду, сказав «в банке»? спросил он Ирен. Не имею представления, ответила Ирен. Потрескивал огонь. Вечер.

В Силькеборге, Дания, Пол задумчиво рассматривал Хильду. Ты любишь Инге, сказала она. Он коснулся ее руки.