Намерения доктора Старирадева воплощались в жизнь, и таким образом рассеялись всякие сомнения в их серьезности. Несколько дней спустя прибыла венская коляска, обитая изнутри темно-красным плюшем, с позолоченными фонарями, на резиновом ходу и с черными лакированными оглоблями. Господин Николаки раздобыл двух коней с точеными головами, широкогрудых и тонконогих, похожих друг на друга как близнецы. Привел он также и кучера — того самого турка, о котором говорили в «Турине». Управляющий округа принял отставку доктора Грибова и назначил на его место питомца парижского университета. Старый доктор — Гриб, как его называли в «Турине» — оставил больницу и занялся частной практикой на дому. донашивая свое докторское звание вместе с обветшалой пелериной и золотым пенсне, приобретенными много лет назад в Санкт-Петербурге. Неделей позже доктор Старирадев в снял неподалеку от «Турина» дом, где и решил открыть кабинет. Коляска ожидала его в теневой стороне Баждарлыка. Возле нее всегда толпились завистливые извозчики, зеваки и детвора.

Приняв больницу, доктор Старирадев объехал город, чтобы ознакомиться с его санитарным состоянием. После осмотра трех гостиниц и постоялых дворов подошла очередь и заведения под вывеской «Два белых голубка». Доктор взял с собой коллегу-врача из больницы, а также фельдшера и к одиннадцати часам пешком направился туда. Содержательница заведения, госпожа Зоя, зная о предстоящем визите, накануне сводила своих барышень в турецкую баню Башхамам, заранее договорившись с хозяином, что до восьми утра табличка на двери будет повернута — в знак того, что баня закрыта. Так она поступала всегда, когда девицам нужно было искупаться. Кроме того, стены публичного дома были свежепобелены, полы вымыты, тазы попрятаны, а смрадный двор, куда мясники из лавок, расположенных выше по улице, кидали окурки, кости и протухшее мясо, был начисто выметен цыганками, специально для этого нанятыми.