За дверью истошно воет голодный Мурр. Мерзкое предчувствие, ощущение беды. Звоню Воробьевой, говорю, что предложили сделать бронхоскопию — это не опасно? Нет-нет, пускай делают. А наркоз? Такое может быть, что Лешка после него не проснется? Такое бывает, конечно. Так стоит делать? Стоит, да, стоит. Ничего не поняла насчет безопасности. Позвонила невропатологу. Разговор состоялся примерно такой же. Наощупь отправилась на кухню, сварила котам остатки рыбы. Завтра надо с утра, до больницы, в магазин. Выпила прихваченную по дороге банку пива и завалилась спать.

Утром чуть не свернула себе шею в коридоре, забыв, что оставила лестницу у стены. Позвонила в справочное больницы — Лешка жив, слава Богу. Наступила на лапу Мурру, ну все, вой и обида на полдня обеспечены. Пошла пересчитать полученные на днях деньги. В последнее время тетка стала давать запас на три месяца вперед. Разложила в бумажнике на три отделения, положила в кошелек недельный запас, поперла на почту. На почте сняла с банкомата пенсию по утере кормильца, положила в кошелек, пошла в сберкассу. Вся пенсия — коту под хвост, за квартплату, электричество и телефон. Положила кошелек в сумку, поперла в магазин, слава Богу, везде никого, никаких очередей. Взвесила котам рыбу, пошла в кассу, выбила чек, полезла за кошельком — кошелька нет. Сумка закрыта. Проверила все отделения — пусто. Чертыхнулась. Долго соображала, не могла ли положить кошелек мимо сумки. Решила, что настолько еще не рехнулась. Вспомнила, что в последний раз доставала в сберкассе — там никого, кроме кассиров не было. В магазине тоже. Извинилась перед продавцами, вернулась в сберкассу, спросила, не видел ли кто кошелек. Естественно, никто не видел. Хоть Питер и культурный центр, но идиотов, вроде меня, мало. Вернулась домой. Обругала мявкающего Мурра пушистой сволочью. Сварила котам кашу на воде. Марс стал вовсю уплетать, а Мурр даже к миске не подошел — этот аристократ кашу как еду вообще никогда не воспринимал.