- Ну и всё, и чего было орать, совсем не надо было орать…

Я иду в ванную, - Пашка за мной, - смотрю на себя в зеркало, - ну, в общем-то, не так уж и плохо…

- Пап, мы Пульку заберём у баб Томы?

- Это уж как он сам, Паш. Тимура, что ли не знаешь? Захочет, - поедет, не захочет…

- Не поедет, - заканчивает за меня мою фразу мой старший сын. - Это да. А я силком его утащу! Скучно мне тут.

- Со мной скучно?

- Без него скучно.

- Полно же тут твоих сверстников, - лето, полгорода в Абзаково сейчас. Ё-моё, бритва совсем тупая…

- Новую возьми. Сверстники! У нас в посёлке одни мажоры. А в лагерь меня не пускают.

- Мажоры, значит? А ты кто?

- А я не мажор! «Мажор», - это не только папины деньги, это папины деньги, плюс образ мыслей. А образ мыслей у меня, не как у мажоров.

Я отрываюсь от бритья, восхищённо смотрю на Пашку. Да. Это мой старший сын, и ещё это мой лучший друг, - так тоже бывает… Павел спокойно смотрит на меня, - поднимает левую бровь, - совсем как я, - усмехается, - совсем как его покойная мать, - и смеётся, - совсем как его младший брат…

- Ты брейся, брейся. И всё-таки, можно было и до завтра потерпеть.

Я пожимаю плечами, смываю с лица остатки пены, снова смотрю в зеркало. Нормально.

- Чего бы это мне терпеть? Я, Пашенька, отвык терпеть, я терпеть не хочу. Так. Я готов. А?

- Бэ! Готов, так поехали. Ягоды надо не забыть взять, зря, что ли, я их собирал, по горам ползал, от медведей, понимаешь, спасался, от тебя вчера их ныкал…

- Зачем это мне вчера медведи понадобились?

- Ягоды! Хотя, в таком состоянии, в котором ты вчера вечером был, ты бы и медведем закусил.

Я игнорирую Пашкины потуги на иронию, - ведь если я сейчас чего вякну, тогда базара не оберёшься, мой старший этого и добивается, его чипсами не корми, дай только мораль мне почитать…