Ангелина Петровна прошла по коридору, улыбаясь обитателям своего отделения, собравшимся в холле.

Подошла к своему кабинету. Достала ключи.

Дверь в ее кабинет была обычной, дубовой, с тонкой витиеватой резьбой и двумя замками.

Распахнув дверь, она снова улыбнулась. Но это была уже другая улыбка. Трогательная улыбка женщины, которую она посвящает только одному человеку на свете – своему мужчине.

Молодой человек, лет на пятнадцать младше нее, сидел на подоконнике и улыбался ей улыбкой главврача реабилитационного центра. Ее улыбкой. За дверьми этого кабинета.

– Я соскучился, – сказал он и бросился навстречу Ангелине Петровне.

– Котенок, милый, я звонила тебе целое утро, – прошептала Ангелина Петровна.

– Не называй меня котенком! – воскликнул молодой человек, которого звали Аркашей.

– Конечно, конечно, ты – мой тигренок!

– Ну, если хочешь.

– Где ты был целое утро?

– Я был в Пушкинском музее. Туда привезли семь работ.

– Да? – Ангелина Петровна открыла чью-то медицинскую карту.

– Это величайший художник. Граф Орлов ради него топил флотилии, чтобы он смог написать картины боя.

– А что, в музеях заставляют выключать телефон?

– Это ты к чему?

– У тебя был отключен телефон.

– Я что, не имею права отключить телефон тогда, когда я хочу?

– Тогда, когда я звоню тебе? Ты же знал, что я буду звонить и начну волноваться…

– Добавь еще: именно для этого я и купила тебе телефон!

Аркаша достал из кармана стальной VERTU и бросил его на стол. Телефон тяжело ударился о столешницу.

– Забери! Забери свой телефон! Если уж я не имею права делать с ним, что хочу!..

– Ну, что ты говоришь, разве я когда-нибудь…