— Но объем-то чудовищный, Витя! — Авотин встал и, сунув руки подмышки, заходил по узкой редакционной комнате. — Почти два печатных листа! У нас подвал — десять машинописных страниц. Растягивать ваш дневник на пять номеров, что ли?

— А почему бы и нет? — вмешался Кершенбаум, — Действительно, это ведь не Агата Кристи, а нужный актуальный материал. Работа геологов.

— И написано, по-моему, нормально, — пожал плечами Коломиец.

— Длинно, длинно написано, — пробормотал Авотин, прохаживаясь, — длинно и многословно.

— Почему длинно? Разве это длинно?

— Там ведь все по делу, четко!

— А о природе как хорошо! Саша постарался.

Авотин подошел к столу и крепко оперся на него ладонями:

— Ну, вот что. Если хотите, чтоб мы это напечатали — сокращайте вдвое. Тогда в двух номерах, так и быть, попробуем уместить. Иначе не выйдет ничего.

Сидящие напротив студенты удивленно переглянулись:

— Вдвое? Да ты что?

— Как — вдвое? А что останется?

— Что там сокращать-то, а?

Авотин сел за стол, зевнул, посмотрел на часы:

— Девятый… прозаседались опять…

Кершенбаум подошел к столу:

— Сереж, но это же невозможно. Как мы сократим? Там столько фактов, находок. А местный фольклор какой? А описание Урала? Что же — все это выкидывать?!

— Не выкидывать, а сокращать. Выкидывать я вас ничего не призываю. Сократите. Вы же литераторы. Вот и сократите так, чтоб остался и фольклор, и Урал, и все прочее…

— Но ты пойми, что у нас чрезвычайно плотный материал. Там пустот нет почти. Одни факты.

— Факты тоже надо уметь излагать коротко и ясно.

— Сереж, но ты сам себе противоречишь. Ты прошлый раз говорил, что ради хорошего актуального материала не пожалеешь и полосы. А теперь? Сразу сокращать? Это легче всего.

— Нет. Это труднее всего, дорогуша. Написать коротко и ясно — труднее всего. Да и в конце концов, что ты предлагаешь? Печатать в десяти номерах?