Перебранка между младшим сыном и отцом в такие минуты серьезная. Старший Парфен проще Семена. Бывает он на усадьбе отца в деревне редко. Врач, работой загружен. Но случается, вместе братья наедут. Парфен текучий в движениях, в речах, свары семейной не любит, поэтому торопится налить в стопки:

— Фатит, фатит! Некогда! Надо выпить. Писателю тоже налей. Все-все, некогда. Писать о нас не надо. Пей молча, она сама заговорит. Пей и не разговаривай. Семён, тащи гармошку.

Хранится гармошка в старинном шифоньере в кладовке. Семён прячет её от отцовских собутыльников.

— Она, кормилица! Студенческая еще, — засмеётся на мой удивленный пытливый взгляд. — Ну что, брат, споем!

— Давай нашу…

Ох, ты синее небо России! Ухожу, расставаясь с тобой. А березки, как девки босые, На прощание машут рукой…

— братья поют ладно, сильно и с чувством.

Потом исполняется для отца -

Я был батальонный разведчик, А он писаришка штабной. Я был за Россию ответчик, А он спал с моею женой,

— И опять резкий переход с ревом в голосе Семена: —

Бегут весенние ручьи. И солнце в них купает ноги, А мы куда-то все спешим, Но проклянем свои дороги…

— Выхрипев душевный надрыв, Семен ставит гармошку на широкий стол.

— А, давай еще выпьем. И хде ты такие берешь, брат, даже в моих магазинах такого коньяка не найдешь. — Изучает бутылку Семен, вынутую из «докторского» портфеля братом.

— Открывай, некогда. Што мои больные пациенты пьют, то и мне несут…

Братья никогда не ночуют в доме, в котором родились и выросли. Слишком мрачным и безрадостным запомнилось им детство. Поздно ночью они уезжают в город.