Вадик пришел с чемоданчиком.

– Что случилось?

– Да вон, с головой у человека не в порядке! – показал Шаров. – В смысле – травма. Как бы заражения не вышло! – И при этом он как-то странно подмигнул Вадику.

Вадик не понял, однако сказал именно то, чего от него ждал Шаров:

– И очень даже просто! Надо противостолбнячный укол сделать, промыть. Зашить, может быть.

– И полежать денька два, – поддержал Шаров.

– Лежать не обязательно, но меры принять надо. Ну-ка, постойте.

Кравцов остановился, Вадик влез на придорожную кочку, осмотрел его голову.

– Шить не надо. Но укол и промыть – обязательно.

– Сам промою, – сказал Кравцов. – Дайте спирту какого-нибудь.

При слове «спирт» все присутствующие мужчины, за исключением непьющего Геворкяна, переглянулись и с надеждой посмотрели на Кравцова. Тот эти взгляды понял и сказал Вадику:

– Хотя после. Надо дело сделать.

И они пошли дальше и пришли к администрации в следующем составе: Мурзин, Куропатов, Шаров, Суриков, Кравцов, тетя Оля, Геворкян, Цезарь, Вадик с чемоданчиком и не три, не четыре, а восемь или десять пацанят и девчушек – то есть почти все детское население когда-то обильной детворой, а теперь сильно в этом смысле обезлюдевшей Анисовки.

Женщины, увидев Сурикова, обрадовались, но узнав, что он арестован, возмутились.

– Вы кто такой? – спросила Кравцова одинокая учительница Липкина, похожая с виду на обычную деревенскую тетю, разве что с соломенной широкополой шляпой на голове, которую деревенская тетя носить вряд ли станет. (Впрочем, это не факт: во многих деревнях тети даже уже и в шортах ходят. Цивилизация везде проникла.)