– Ваш новый участковый, – ответил Кравцов.
– А чего это вы самоуправством занимаетесь? Хватаете человека без суда и следствия. Ну, выпил, с кем не бывает.
Кравцов, надеясь на сочувствие женщин, объяснил, за что он заковал Василия. Но вместо сочувствия услышал общий смех.
– Ах, ужас! – кричали женщины. – Бабу задел, надо же! Тогда сажайте их всех, участковый! И кто, главное, нас на рынок повезет?
Кравцов обратился к Шарову:
– Разве другого транспорта нет?
– Такого нету! – сердито ответил Шаров. – Не имеется приспособлений для перевозки людей!
– Ну, пусть кто-то другой отвезет.
– А кому это я автобус дам? – удивился Суриков. – Он мой! И ключи, между прочим, куда-то затерялись, – на всякий случай предупредил он. – Хотел поправиться и найти, а вот не дают!
Женщины шумели, кричали, требуя отдать им Сурикова, но Кравцов был непреклонен.
– Понятно! – догадалась вдруг симпатичная Нюра. – Молодой человек хочет себя мужчиной показать! На своем поставить! Понимаю!
– Это мне нужно в последнюю очередь! – ответил ей Кравцов.
– Разве? Не хотите, то есть, мужчиной себя показывать? – огорчилась Нюра. – Надо же! А мы-то надеялись! Ну, раз так, пойдем отсюда, ждать нечего!
И все помаленьку разошлись.
9
Все разошлись, и Кравцов остался наедине с проблемой, то есть с Суриковым. Он позвонил в районный отдел милиции с просьбой прислать машину. Там пообещали, но не раньше, чем завтра утром.
Шаров, слышавший этот разговор, сказал не без ехидства:
– Ну, жди теперь до утра, раз ты такой упертый!
Кравцов откликнулся на это горячо, с болью в душе, странной для такого молодого человека, да к тому же, напомним, милиционера:
– Не упертый я, Андрей Ильич! Как вы не понимаете?! Нельзя так: захотел – взял, захотел – отпустил. Я по закону его взял – и отпустить могу только по закону... Мне самому не очень приятно. Но ведь он жену душил и бил по лицу! Он на меня с кулаками полез. А был бы топор в руках – полез бы и с топором!