– Да, да, конечно, – потерял интерес Кравцов.

Подобные речи ему были слишком знакомы. И он направился было прочь от администрации, ведя за руку Сурикова, но тут Дуганов выкрикнул слова, которые заставили его остановиться и обернуться:

– Наши олигархи, между прочим, Кублакова в реке утопили!

И сразу же на крыльцо вышел Шаров с очень сердитым лицом.

– Клевету наводишь? – спросил он.

– Не клевета, а правда! Я тебя на чистую воду выведу, так и знай! Все твои экономические преступления будут известны народу! Я Кублакову глаза сколько открывал? А когда открыл окончательно – не стало Кублакова! Так что – до встречи на суде!

И Дуганов, приподняв кепку, удалился с видом выполненного долга.

Кравцов хотел было задать Шарову вопрос по существу дела, но тот почему-то мешкать на крыльце не стал, вернулся в здание.

Ясно, понял Кравцов. Не любит Шаров этой темы. Почему?

И повел Сурикова к себе, то есть в дом Максимыча.

Он повел Сурикова к себе и во дворе вдруг вспомнил про лошадь. Зашел в сарай, осмотрел ее. И невольно вздрогнул, услышав голос:

– Мерин хороший, но старый. Максимыча покойного мерин. Мелкие вещи возить в магазин или на склад – самое то. Вот Максимыч и возил. Кличка у него – Сивый. Сивый мерин получается.

В сарай незаметно вошел старик Хали-Гали. Он с утра собирался познакомиться с новым человекам, но стеснялся подойти к нему без дела. А тут почуял дело – и подошел. И оказался прав – Кравцов спросил его:

– А телеги или повозки не было у Максимыча?

– И сейчас стоит, – показал Хали-Гали в глубь сарая.

– А вы можете этого мерина запрячь в телегу?

– Дело нехитрое. Если упряжь осталась, конечно...