Саид не стал отвечать скрытыми угрозами, как в плохих голливудских боевиках. Напротив, он широко улыбнулся, поглядывая на меня в зеркало заднего обзора, и сказал с какой-то гордостью и даже радостно:

— Мы едем к Дону!

По-видимому, он сам посчитал такой ответ вполне достаточным. Для меня же во фразе была некоторая двусмысленность. Можно было предположить, что мы собираемся отправиться на берега великой реки, в исторические места казачьей вольницы, к цветущим садам, хмельным виноградникам и полногрудым загорелым селянкам. Но это было маловероятно. Я бы еще понял, если бы мы ехали к Днепру, до середины которого долетает только редкая птица и который не всякий амбал, даже такой, как тот, что сидел со мной рядом и наверняка вырос неподалеку от Днепра, сможет переплыть. Что до меня, то мне вполне хватило бы какой-нибудь Маленькой Невки. При большом желании, меня можно утопить даже в речке Оккервиль, которую утки переходят вброд.

— Простите, не понял… — это после некоторой паузы сказал опять я.

Саид посмотрел на меня через зеркало с явным неодобрением. Даже покачал головой.

— К Дону Ахмеду. Слышал про такого?

Конечно, как я сразу не догадался? Доном Ахмедом звали авторитета той пресловутой общности, которую газетчики окрестили “чеченской мафией”; из соображений политкорректности я предпочитаю называть ее “землячеством” или “диаспорой”. Значит, все-таки земляки, а не Третий Интернационал. Ну да, вот только…

— Дон Ахмед??? Слышал, конечно. Но, признаться, я полагал, что это мифический персонаж…

— Конечно, он волшебник из сказки! — Саид засмеялся. — Уже подъезжаем, скоро ты сам в эту сказку попадешь. Только тормозну у ларька, мифический персонаж просил купить ему бутылку “Пепси”.