— Неправда, я уверена.

В семье часто обсуждали положение Стеллы, то, как она терпит истерики и измены Джорджа, как неколебимо убеждена, что ее любовь его исправит. Она все время надеялась, выискивала мелкие признаки улучшения. Странно, подумала Габриель, как глупа может быть умная женщина. Она думает, что если все прощать Джорджу, это каким-то образом поможет ему исправиться.

— Я с ним спорила, — не сдавалась Стелла, — Я кое-что ляпнула и разозлила его. Потом машина потеряла управление.

— Джорджа легко разозлить!

— Вчера ночью он был совершенно не в себе.

— Он всегда не в себе и всегда будет не в себе. Когда-нибудь он слишком далеко зайдет.

— Если это случится, ему станет лучше.

— Ты имеешь в виду, он раскается?

— Нет.

— Ты вечно придумываешь для него всякие оправдания, ему все сходит с рук, его всегда прощают, и первая его прощаешь ты!

— Это большая честь для меня — прощать его первой.

Какая же она лицемерка, подумала Габриель, и все-таки она искренна. Бывают ли искренние лицемеры? Да, и они — самые несносные. Стелла, конечно, странная, как инопланетянка или эльфийский подменыш. Она красивая, высокая, стройная. Она воспринимает Джорджа как нерешенную задачу, подумала Габриель, она видит в нем вызов и думает, что это любовь. Джорджу надо было бы жениться на мягкой, покорной девушке, а не на этой женщине, благородной и нелепой. И еще она подумала, что они со Стеллой еще ни разу не говорили так откровенно.

— Тебе бы уехать ненадолго, отдохнуть от Джорджа.

— Ерунда.

— Надо, надо уехать, куда-нибудь за границу.

— У него отберут права.

— Ой, бедненький!

— Он хотел, чтобы мы ушли.

— Вчера ночью-то? Взяли и ушли, после всего? И после того, как явилась полиция, надо думать!

— Я бы ушла, если б могла, — сказала Стелла.