– Что ж это вы, Ефрем Николаевич, Андрюшу отпускаете?

Когда сыплют соль на раны, становится, как известно, больнее, и Соломатин ответил зло:

– Быстро вам доложили!

– У вас заготовлен другой солист?

– Солисты не грибы, их впрок не заготавливают!

– У нас незаменимых нет! А начиная с сегодняшнего дня время ваших спевок вы согласовывайте с учителем физкультуры! – У завуча был характер, как говорили в школе, не приведи господь!

– Это еще почему?

– Я передала ваш зал ему! Он готовит детей к спартакиаде. А я так люблю его штангистов!

– Как вы можете сравнивать гири и музыку? – возмутился Ефрем Николаевич.

– Давно собираюсь спросить, – ехидно парировала завуч, – почему это вы приводите на занятия хора вашу личную собаку?

– Это не личная, а общественная собака! – Соломатин ушел, хлопнув дверью.

Детский хор обсуждал случившееся, собравшись в зале, где проходили репетиции.

– Надо пойти, – выкрикнул один из хористов, по имени Шура, – и набить Андрюшке…

– Спокойно! – прервал Соломатин. – Он тут ни при чем!

– Что значит «ни при чем»? – не согласился рыжий Федя. – Человеку двенадцать лет, и пора иметь собственное мнение!

– Люди, подобные Андрею, – вступил в дискуссию Костик и блеснул очками, – думают только о карьере.

– Да бросьте вы на него нападать! – сказал Соломатин. – У родителей – власть, а у него что? Бесправие!..

– Улавливаете? – вздохнул Федя.

Соломатин засмеялся.

– Что будем делать? Вносите предложения!

– Надо выдвинуть кого-нибудь другого! – Костик покраснел. – Давайте меня выдвинем, только я не уверен, что смогу…

– Федю! – Шура ухватил Федю за шиворот и потащил к роялю. – Федя может, а не сможет, мы ему набьем…

– Спокойно! – призвал к порядку Соломатин. – Отпусти его!

– Мне нельзя, я – рыжий! – возразил Федя.

– А что, это помеха? – с интересом спросил педагог.