– Ну-ка, ты сам! – вдруг предложил учитель пения.

– Кто, я? – испуганно переспросил Шура. – Солистом?

– Именно ты!

– Что вы, я стесняюсь…

– А мы тебе набьем, – задиристо предложил Соломатин, – и ты перестанешь стесняться!

Отворилась дверь. И на пороге возник учитель физкультуры.

– Здравствуйте! – сказал он. – Согласно договоренности с Натальей Степановной… Вносите! – сказал он.

И четверо юных молодцов, пыхтя и отдуваясь, внесли в зал штангу и опустили на пол.

– Вы когда кончите? – нагло спросил учитель физкультуры. – Больно вы долго! Дайте и другим культурно развиваться!

Не говоря ни слова, Ефрем Николаевич снял пиджак и повесил на стул.

Стало тихо.

И хористы, и физкультурники с интересом смотрели на учителя пения, думая, что он кинется сейчас на физрука.

А физрук – тот даже на всякий случай принял боевую позу.

Но Ефрем Николаевич подошел не к нему, а к штанге. Ефрем Николаевич вдохнул побольше воздуха, выдохнул, нагнулся, поднял штангу; шатаясь, вынес ее из зала и с грохотом уронил в коридоре.

– Вот так! – сказал Соломатин, тяжело дыша.

После этого он взял плакатик, на котором было написано: «НЕ ВХОДИТЬ! ИДЕТ РЕПЕТИЦИЯ!», и повесил на дверь.

В это время дом Соломатина посетил гость. Он был одет в темный териленовый костюм, в белую рубаху, шея перехвачена нейлоновым галстуком, ботинки начищены.

Тамара ставила в вазу букет цветов, очевидно принесенный гостем, а он оглядывался по сторонам, приглаживая волосы, которых оставалось, увы, немного.

– Тесно живете! – оценил Валерий, так звали лысого.

– Мы на очереди стоим! – сообщила Клавдия Петровна, она тоже была дома.

– Связи в исполкоме есть? – Валерий взялся за спинку стула. – Вы разрешите?

– Конечно, садитесь! – улыбнулась Тамара, а Клавдия Петровна добавила:

– Вот связей у нас нет!

– Благодарю вас! – Валерий сел. – Прошу понять меня верно. Я говорю не о блате, а о контактах. Блат – это когда не по-честному, а контакты – это когда широкая информация приводит к запрограммированному результату! Связи в исполкоме я налажу!