– Вам не было видно, вы спиной стояли… – добавил Шура. – А председатель, он все время что-то жевал, наверное, во сне обедал!

– Идите в школу! – распорядился Соломатин. – И ждите там, а я тут… поразузнаю…

Теперь на сцене выступали юные циркачи. И члены жюри полусонно глядели на них, а председатель действительно что-то жевал.

Соломатин на цыпочках подкрался к столу жюри.

– Тише! – рассердился председатель. – Что вы тут топаете?

Соломатин рухнул на ближайший стул.

– Спасибо, товарищи! Можете идти! – сказал председатель.

В гробовой тишине циркачи покинули сцену.

– Перерыв! – объявил председатель. – Пошли в буфет, товарищи. Мы славно поработали и заслужили булочку с кефиром.

– Извините, – вмешался Соломатин. – Я руководитель детского хора. Что мне сказать детям?

Председатель недовольно поморщился, а один из членов жюри пошутил и сам рассмеялся собственной шутке:

– Передайте им, чтобы хорошо учились!

– Вы член жюри по юмору? – спросил Соломатин.

– Мы сообщим наше решение, – уныло сказал председатель, – в установленном порядке!

– Но это же дети! – повторил Соломатин. – Они установленных порядков не понимают!

– Не скандальте! – Председатель двинулся к выходу, но Соломатин загородил ему дорогу.

– Кроме «спасибо», товарищи, у вас не нашлось для детей ни одного человеческого слова1 И почему вы жуете, когда они поют?

– Я не имею права высказываться заранее, – вздохнул председатель. – Это же конкурс. Но вы им передайте, пожалуйста, что на фестиваль они безусловно пройдут!

– Спасибо большое! – растерянно ответил Ефрем Николаевич.

Председатель двинулся к выходу, невесело добавив:

– А жевать – я ничего не жую. Это у меня после гриппа воспаление лицевого нерва и тик!

И Соломатин почувствовал, что у него самого задергалась щека, от смущения он прикрыл ее рукой.

Потом Ефрем Николаевич весело шагал по улице, как вдруг вытянул шею и вгляделся. Он увидел Андрюшу, который доел эскимо, выкинул палочку и взял высокую ноту: