А еще она размышляла о том, что, наверное, это невероятно трудно быть кандидатом. Ведь это просто ужасно — каждую минуту беспокоиться: а вдруг меня не выберут? А вдруг они решат, что кто-то другой лучше, чем я? Это такой удар по самолюбию! И, кроме того, до момента выборов ты не узнаешь, что на самом деле думает о тебе народ: ты общаешься только со своими друзьями и врагами — людьми, от которых ты знаешь, что ожидать. А вот как поведут себя посторонние, то есть 99,99999… процентов твоих избирателей? Что они скажут в решающую минуту?
«Никогда не пойду ни в какие кандидатши в депутатши», — подумала про себя Кристина. Но поучаствовать в избрании кого-то другого ей было очень интересно.
* * *На самом деле на телевидении все пошло не так, как рассчитывал Синий. Хоботов все-таки стушевался, и Стольников тут же навалился на него всей своей губернаторской массой. Он чувствовал себя хозяином положения: сидел, развалившись в кресле, говорил уверенно и даже беззастенчиво перебивал Хоботова. Тот только покусывал обескровленные губы.
Кристина стояла среди охранников позади камер и буквально молилась о каком-нибудь чуде, которое бы спасло Михаила Борисовича. Она прекрасно знала, что в любой другой ситуации Хоботов повел бы себя так, как надо, но прямой эфир — испытание не для слабонервных, здесь нужна практика. Надо уметь не боятся камеры и не думать о том, что сейчас за тобой наблюдают миллионы.