Промахов не было, или я о них не знаю. Итак, тактика боя дальнего — посредством Интернет и телефона — невинный голос и беспомощные письмена хрупкой, одинокой, затерянной в джунглях девочки. Каждое слово, каждая мысль, эмоция отдаются ему и только ему, тому то есть, кто там в данный момент на связи. Тиля никогда никому не говорила, что у нее нет никого — и вот он появился. Тиля в упор лепила всем, пробивая любые бронежилеты, что да, что у нее есть! Есть один друг, еще один — приятель, но ведь это все не ты! Иногда, впрочем, чувствуя, что рыба основательно на крючке, Тиля зарывалась и говорила откровеннее — но когда негодующая рыба начинала слишком сильно дергаться и могла соскочить, Тиля отрабатывала назад и что-нибудь придумывала. Как уже и писал, каждый должен был думать, и думал, что он не один — между прочим, это тоже важно, этакий дух состязаний, чтобы не расслаблялись — но каждый-же и думал, что он все равно занимает некое особое место в силу своих особых качеств. Когда контакты переходили из виртуальной реальности в реальность живую, Тиля становилась уже совершенно неотразимой. Ее глаза, при каждом удобном случае, да и неудобном тоже, окунались в глаза контактера — его глаза! Неослабное, искреннее, глубочайшее внимание ко всем его словам и мыслям. Это было единственное, что для нее в данный момент существовало — между прочим, не так уж и неискренне. Новый человек, новые возможности, масса чего-то, чего она не знала и могла упустить — новичка необходимо было ошарашить так, чтобы он потерял способность что-то там про себя соображать и вообще оглядываться по сторонам — без команды. Без искренней игры такая глушиловка была-бы невозможна. Наблюдать все это было истинно наслаждением.

Меня, впрочем, всегда одно ставило в тупик — ее игральный набор, вся ее игра были отнюдь не Большим Театром или МХАТ. Относясь к ней мало-мальски нейтрально, человек не мог не замечать игры — расчетливой и направленной на одно, всегда и только на одно — выгоду сейчас или в будущем, пусть не ближайшем.