Но ловились все! Даже умные, не в том дело умные — тертые, битые мужики! Это как понять? Я понимал, и понимаю, так — ослепленный ею заранее виртуально или сразу визуально, человек напрочь терял способность к анализу, т. е. впадал в то состояние, в котором любой недостаток объекта страсти становится дороже, чем несомненные этого объекта достоинства. Но! Все те, кого она бросила — походя или с даже некоторыми переживаниями — все готовы да что там готовы, воют от готовности! — принять ее обратно. Обвинив во всем себя, а не ее. Каково, а?

Тиля, повторяюсь, предпочитала никого не терять, при любых обстоятельствах. Тилин принцип — полностью отработанного объекта, ни на что уже негодного, не бывает. Кто-нибудь, когда-нибудь, зачем-нибудь, да пригодится, а потому связь надо, по возможности, поддерживать со всеми. Она и не теряет. Объекты, как я только что писал, ждут. Тиля тоже. Объект ведь может и подпрыгнуть — перейти, то есть, в связи со своим резко изменившимся материальным и не только статусом, из разряда отработанных в разряд требующих уточнения, или даже требующих немедленной разработки.

Просила ли Тиля, у новой жертвы, материальную помощь напрямую? Да нет конечно! Уже во втором письме претендент, обычно, взволнованно спрашивал — а как ты, стебелек, живешь? Стебелек умирающе шептал, что чьими-то молитвами. Ищет работу, перебивается от случая к случаю, но все это неважно, она просто очень рада возможности пообщаться и не хочет ни на что жаловаться, и так тяжело. Разрывная пуля причинила-бы меньше страданий чуткому сердцу! Опять-же, статистики не вел, но через пару недель максимум стебелек мчался в банк — получать подкормку. Кроме стандартных схем, Тиля очень любила импровизации, позволяющие откусить что-нибудь незапланированное. Так, Тиля единственный человек в Таиланде, которого я знаю, — и единственный случай, про который я слышал — у которого украли деньги.