Однако что происходит, если вы на Le Levandou, а вокруг вас роятся запахи лучшей в мире кухни? Вас изводит – прямо-таки завязывает в узел – фатальная необходимость надкусить шоколадку, которые подают только в одном месте: в кондитерской, из тех, которые можно встретить, свернув в переулки – чуть в стороне, найдешь – так случайно, а потом не вспомнишь где, – в Южном Лондоне. Иной сказал бы: иди и купи плитку шоколада, ты, толстый суетливый недотепа, самого шоколадного шоколада, шоколаднее некуда. На это отвечу – поедая плиточки из той кондитерской, ты знаешь: Бог есть, в этот момент ты видишь Его лицом к лицу. Вот она – истинная сладость доказательств. Что-то вроде: невозможно существование блага во Вселенной, если Вселенная существует без Бога.

Юбер степенно лежал на полу. Настолько степенно, что казалось: ему на редкость комфортно. Судя по его дыханию, он проснулся, но вставать не спешил. Так тянет время боксер после нокдауна, прежде чем вскочить и вновь схлестнуться с противником. К чему принимать вертикальное положение, когда можно еще полежать.

День – будто назойливый коммивояжер – пытался через щель в занавесках соблазнить нас образчиком своей продукции. Солнечный свет не произвел на меня особого впечатления. Слишком старый трюк, чтобы на него попасться. На меня он, во всяком случае, не действует.

Юберовы протезы, живописно разложенные по комнате, придавали ей несколько карнавальное убранство. Слуховой аппарат красовался на кожаной куртке: король на троне, да и только. Ножной протез стоял, прислоненный к креслу по соседству. Вид у этой культяпки был такой, что сразу становилось ясно – далеко на ней не ускачешь. Рука покоилась на раковине: казалось, она ждет приказа открыть кран, как только настанет время для утреннего омовения. Созерцая этот ассамбляж, я понимал, почему Юбер не торопится встать с пола: он, несомненно, был занят обдумыванием головоломки, как бы половчее собрать все это богатство.