Теперь, когда у меня были деньги, проблема заключалась в том, что не надо беспокоиться об их отсутствии. Я был избавлен от меркантильных забот, мешающих приступить к кодификации всех идей, порожденных человечеством, к тому, чтобы сбить эти идеи в одну отару, вывести универсальную формулу мышления вроде E=mc2. Написать всемирную историю, разложив все по полочкам, как это сделал Иоанн Зонарас (с его выучкой византийского бюрократа XII века сделать это было легче легкого), – его труд был из тех вещей, которые всегда вызывали у меня восхищение. Но моя история должна уложится в одно предложение. Может быть, в два (чтобы у читателей не оставалось чувства, будто они зря выложили деньги).

Позор, на что я растратил жизнь, от и до! О юность моя, когда я был пытлив и пылок! Разве признаешься кому-нибудь, что, поступая в университет, я верил, будто смогу вобрать в себя все знания человечества, смогу быть самым-самым, капитаном на мостике, заправилой, главным распорядителем пиршества духа – оно же ярмарка тщеславия... Лучше забыть, что когда-то надеялся стать первым. Не выйти бы из игры – уже хорошо.

Добыча равнялась сумме, которую дает жене на домашние расходы какой-нибудь управляющий банком. Однако и этих денег было достаточно, чтобы некоторое время я мог поддерживать близкие отношения с сомелье (на мой взгляд, как и какое вино вам подают – вопрос немаловажный).

На глазок поделив нашу добычу (я уже миновал возраст, в котором считают деньги), половину я вручил Юберу. В конце концов, это ему принадлежал пистолет, послуживший мне пропуском за барьер, разделяющий тех, кто размазывает по лицу сопли, и тех, кто срывает банк. Плюс – Юбер оказывал мне поддержку (аморальную) в этом предприятии.

– Проф, не возражаешь: я высуну нос на улицу – надо кое-чем прикупиться, – а потом вернусь, и ты расскажешь мне об этой своей философии, – объявил Юбер. Я явно вырос в его глазах.